Ностальгия в глаз попала: советские рестораны, которые открыты до сих пор
Разрушить до основания, а затем отстроить заново — это очень по-московски. В Москве ресторан, которому стукнуло десять лет, — уже долгожитель. А чтобы сосчитать заведения, сохранившиеся с советских времен, хватит пальцев одной руки. Исчез «Север» с мороженым в железных креманках. На месте знаменитой «Лиры», куда стекались стиляги со всей Тверской, открылся когда-то первый «Макдоналдс». «Огни Москвы» с мозаичными колхозницами исчезли вместе со сносом гостиницы «Москва». Последними ушли со сцены и тихо закрылись знаменитые рестораны в Доме архитектора и Доме актера. Где стол был яств, там гроб, конечно, не стоит, но располагаются совсем другие серьезные учреждения.
Самое время провести ревизию ресторанных артефактов, где безо всякой машины времени можно попасть во времена салата «Столичный», коньяка по 4.12 и прочих примет советской роскоши. Тем более что ностальгия нынче в моде, а в ближайшем будущем ресторанов, которые пережили СССР, на карте города станет еще меньше.
Центральный дом литераторов: тусовки писателей в особняке масонов
Было: За 130 лет неоготический особняк, напоминающий маленький средневековый замок, успел побывать и штаб-квартирой масонской ложи, и резиденцией князей Олсуфьевых (третьей по знатности фамилии в России!), и приютом для беспризорников, пока, наконец, в 1932 году не был отдан советским писателям и с тех пор пребывал в относительном благополучии. Классики советской литературы хоть и выпивали-закусывали, и с антресолей, бывало, падали, но портьеры на портянки не пускали. Дубовый паркет, сохранившийся с XIX века, слышал шаги Твардовского, Симонова, Шолохова. С 1953 года, когда к особняку прилепили несимпатичную пристройку со зрительным залом, писательские тусовки переехали туда, в «Пестрое кафе», сегодня испещренное автографами великих. А парадный дубовый зал использовался теперь для более официальных мероприятий: тут устраивали творческие вечера, банкеты по поводу вручения правительственных премий и торжественные прощания с классиками. Вот из Вениамина Каверина: «После пятого тоста назрела было ссора, но тут по залу поплыли осетры на блюдах, сплошной лентой асфальтовой чешуи, даже не разберешь, где голова, а где хвост».
Стало: ЦДЛ — одно из лучших сохранившихся исторических зданий, никогда не бывших музеем: все те же стены цвета бычьей крови в золотых бурбонских лилиях, те же высовывающиеся отовсюду химеры, даже монструозная хрустальная люстра в главном зале, которую, по легенде, презентовал писателям лично Сталин, заимствовав из вестибюля метро «Комсомольская». Особая гордость ресторана — вышколенные немолодые официанты, которые умеют считывать просьбы по глазам и бесшумно возникать у гостя за спиной. Кухня способствует тому, чтобы заблудиться во времени: паштет из цесарки в глазированном яблочке, фаршированные телятиной куриные крылья, пожарская котлета и маковый торт — шеф-повар Федор Верин хоть и берет цитаты из прошлого, но в его исполнении они не выглядят антиквариатом.
«Аист»: от пельменей до живого тигренка
Было: В 1960-е на месте «Аиста» работало безымянное кафе с пельменями. Типовая стекляшка запомнилась тем, что в ней можно было увидеть обедающих артистов театра на Малой Бронной, а также тем, что во дворе стояли фигуры двух птиц, из-за которых в народе место называли «У аистов», «У цапель» (что, с точки зрения орнитологов, больше соответствовало действительности), а то и вовсе «Три ноги» из-за особенностей скульптурного решения. На излете СССР обветшавшую стекляшку снесли, но в 90-е свой «Аист» открыл Виктор Никифоров, он же — Витя Калина, он же — сын печально известного Япончика. В то лихое время тут творились серьезные дела, перестрелки случались регулярно (однажды в зал кинули гранату), а между столов гулял живой тигренок — воры в законе его подкармливали стейками.
Стало: Эпоха бандитских разборок канула в Лету, захватив Калину с собой, а в 2000-е в ресторан вошел Аркадий Новиков. Сам ресторатор вспоминал, что решение взять под крыло место с криминальной репутацией далось ему нелегко, но сказано — сделано. Из наследия прошлого Новиков сохранил только название да тех самых птиц во дворе. Когда в 2021-м «Аист» претерпел тотальную реконструкцию, посвежел, посветлел и осовременился, а прямо над ним открылся авторский ресторан великолепного Мирко Дзаго Onest, то мрачные тени улетели без следа. Просторная веранда во дворе, еще одна на крыше и виртуозный шеф-итальянец навевают, скорее, ностальгию по средиземноморским каникулам.
«Седьмое небо»: вид из космоса и стюардессы в форме
Было: Диски, нанизанные на острие Останкинской башни, — это есть трехуровневый ресторан «Седьмое небо» со смотровой площадкой, вознесшийся на высоту 112-го этажа в 1969 году. Три зала с панорамными окнами («Бронзовый», «Серебряный» и «Золотой» в соответствующей цветовой палитре) вращались вокруг своей оси и делали полный оборот за 40 минут. Ходили слухи, что некоторых посетителей в процессе вращения укачивало, а некоторые бились в истерике от такой ненормальной высоты, — на этот случай в ресторане всегда дежурила бригада скорой помощи. Впрочем, слухов вокруг «Седьмого неба» было множество: и то, что официантки в форме стюардесс «Аэрофлота» на самом деле проходят полетную подготовку и, если что, могут спрыгнуть с башни с парашютом, прихватив с собой пару гостей, и то, что во вращающемся полу было установлено секретное оборудование, которое глушило «Голос Америки». Но непреложный факт, зафиксированный в воспоминаниях очевидцев, что после того, как в 1972 году в «Седьмом небе» сняли эпизод одноименного фильма о свидании шахтопрокладчика в исполнении кумира тех лет Николая Рыбникова и его дамы сердца, в бокалах с шампанским каждый вечер стали находить с десяток обручальных колец. Кормили в ресторане, где главным специалитетом был вид из окна, крайне скромно: в самом дешевом, «Бронзовом» зале, как в столовке, даже не было выбора блюд. В залах посолиднее фирменными считались салат «Высота» со шпротами и коктейли «Седьмое небо» и «Птичье молоко».
Стало: В 2000 году на Останкинской башне случился пожар, и, хотя гостей ресторана удалось эвакуировать без парашютов, помещения полностью выгорели. На восстановление ушло 16 лет, и сегодня ресторанный комплекс живет, ничем себя не афишируя, — ему вполне хватает туристов со смотровой площадки и свадеб, поднимающихся на «Седьмое небо» в отдельном лифте. Все три уровня были восстановлены в оригинальных цветах драгметаллов, в них теперь кофейня, кафе и ресторан, но удивительным образом в интерьерах воплотилась не советская эстетика, а, скорее, богатый евроремонт девяностых, задерганные официантки смотрят на посетителей суровым взглядом «вас много — я одна», и меню соответствующее — цезарь с креветками, селедка под шубой и пирожки.
«Армения»: коньяк из-под полы и девушка с корзинкой
Было: Магазин «Армения» открылся на углу Тверской и Тверского бульвара в 1952 году, сегодня это чуть ли не последний магазин-долгожитель на Тверской: «Дары моря» закрылись в начале нулевых, «Елисеевский» — на бессрочной реставрации. Магазин принадлежал непосредственно министерству торговли Армянской ССР, и на оформление не поскупились: залы были отделаны туфом, для настенных панно и колонн вызвали из Армении резчиков по камню, чтобы они нанесли характерный узор в стиле древних священных камней-хачкаров, в торговом зале и кафе расположились панно с видом на гору Арарат и дворики Еревана. Курировал стройку Каро Алабян, известный архитектор советского времени, по чьим проектам был построен Театр Советской армии и Дворец пионеров на Воробьевых горах. Что касается ассортимента, то он был невиданным по тем временам — разливали натуральный гранатовый сок, продавали вина, необычные варенья из черешни и арбуза, но главное — тут можно было из-под полы купить (и распить) коллекционный армянский коньяк, за которым посылали водителей большие советские бонзы.
Стало: В начале 90-х порядком обветшавшая «Армения» закрылась, потом долго зияла пустыми окнами-витринами и облезающей золоченой вывеской, но в 2013 году снова распахнула двери, добавив к магазину и кафетерию еще и ресторан. Натуральные туфовые ниши и капители сменили их гипсовые копии, в ресторанном зале установили резные деревянные кресла, похожие на троны, а в увесистом томе меню поселили рядом с армянской кухней с ее традиционными хоровацем, севанской форелью и эчмиадзинской кюфтой грузинские блюда, узбекские и почему-то марокканские. От старого убранства сохранился символ армянского гостеприимства — мозаика, изображающая девушку с корзиной фруктов на плече, которая встречает гостей уже 73 года.
«Жигули»: пиво, раки и первый в Москве картофель фри
Было: В начале 1960-х сквозь центр Москвы прорубили проспект Калинина с домами-книжками (немедленно прозванный москвичами «вставной челюстью»), который должен был стать главным московским променадом и витриной достижений социализма. В 1968-х на образцовой магистрали в «книжке» под номером 11 появился образцовый пивной бар «Жигули» со швейцаром у входа, фирменным пивом, раками и невиданной доселе воздушной жареной картошкой. Контингент «Жигулей» составляли богатые командировочные в основном «с северов» и прочие гости столицы. Для москвичей «Жигули» были дороговаты, особенно по сравнению с легендарной «Ямой» в Столешниковом, где пиво стоило, по воспоминаниями, раза в три дешевле. Да и тех, кто путал берега, бесцеремонно выводили из «Жигулей» наряды милиции. Зато в «Жигулях» пиво, как свято верили их завсегдатаи, не разбавляли. А во времена горбачевского сухого закона можно было вдобавок раздобыть бутылку водки, которую бармен передавал под столом, получив десятку на лапу.
Стало: В 1990-е «Жигули» закрылись, а в 2002-м возродились благодаря усилиям Андрея Кобзона, сына Иосифа. Причем разрослись на два этажа — теперь тут и ресторан, и пивной бар в стиле советского ретро. Последний — фактически столовая с длинными столами и пластиковыми подносами, где можно взять салат, первое и компот, а вот пиво — отдельно, за специальной стойкой. Со временем ностальгический дизайн, придуманный 20 лет назад клубным дизайнером Алексеем Хаасом, поистрепался и приобрел приметы подлинности. Ну и публика колоритная: в основном мужчины за сорок, заметно «после вчерашнего».
«Шоколадница»: блинчики в шоколаде для студенческих свиданий
Было: В 1964 году Москва вовсю готовилась принимать Фестиваль молодежи и студентов, и тут оказалось, что ни одного по-настоящему молодежного кафе в столице нет, — в тяжеловесные рестораны типа «Арагви» ходили важные люди старшего возраста. Тогда и появилась «Шоколадница» — место на Якиманке было выбрано под кафе не случайно: с одной стороны — путь в парк Горького, где планировалось большинство фестивальных событий, с другой — выход на главную правительственную магистраль, по которой везли из аэропорта в Кремль всех важных иностранных гостей, так что новостройка в духе модного тогда советского модернизма оказывалась у них на пути. Меню в кафе было в основном сладкое: какао, шоколад со взбитыми сливками и знаменитые шоколадные блинчики, которые являются талисманом заведения до сих пор. Варили лучший кофе в городе, а к бутылочке коньяка, ровно на рюмку, прилагалась шоколадка. У многих москвичей здесь прошло первое свидание, поскольку любой студент мог позволить себе пригласить в «Шоколадницу» девушку со стипендии, — цены всегда оставались молодежными.
Стало: В постсоветские годы «Шоколадница» выросла в огромную сеть, и, казалось, то первое кафе на Якиманке слилось с остальными. Но к 60-летию бренда тут восстановили ретровывеску и внесли пару характерных деталей в интерьер, намекающих на связь с прошлым, хотя и не стали восстанавливать его дословно. Получилось симпатично и, главное, без штамповки сетевых кофеен. А меню современное — в прошлом году его переделал известный шеф Марк Стаценко, добавив к ностальгическим блинчикам и «Птичьему молоку» сэндвич с мортаделлой, бенедикт на бриоши и белковый омлет по-бейрутски.