15 готовых законсервированных блюд
Удивительно, сколько в наших магазинах — как обычных, так и в интернете, — продается готовых блюд, законсервированных в жестяные банки. В номенклатуре — практически все богатство мировой кулинарной мысли: и лагман, и карри, и рататуй, и щи с харчо. Посмотришь на банки — и кажется, что поход в двадцать первом веке легко превращается в гастрономическое путешествие.
Мы для нашего номера про еду в пути решили узнать, что же находится в этих завлекательных банках, — и продегустировали 15 штук. Увы, в большинстве случаев это даже в походе можно есть только при угрозе нешуточного голода.
В дегустации приняли участие писатель и журналист Катя Метелица, редактор «Еды» Екатерина Акимова и главный редактор «Еды» Роман Лошманов.
Лошманов: Добрый день. Для нашего номера про еду в пути мы решили устроить небольшой пикник на обочине...
Метелица: На обочине жизни.
Лошманов: И купили для него консервы с готовыми блюдами. Я буду дегустировать их с двумя очаровательными кудрявыми девушками. Это Катя Метелица — журналист, писатель, автор искрометных колонок в журнале «Афиша-Еда», и Катя Акимова — редактор нашего сайта. Пир на Грушинском у нас сегодня — есть и борщ, и харчо, и гречотто, и рататуй, и утка конфи и даже лагман. Предлагаю начать с закуски — с рататуя. А потом перейти к первым блюдам.
Акимова: О, его можно не греть.
Лошманов: Какие тут кубики.
Метелица: Похоже на что-то грузинское.
Лошманов: Кубанское.
Акимова: Одесское.
(Пробуют.)
Акимова: О, отлично. Это даже не в лесу можно есть.
Метелица: Это потому, что ты голодная.
Акимова: Нет, правда нормально.
Лошманов: Ну это скорее не рататуй, а кабачковая икра, только не пюрированная.
Акимова: Да-да. А давайте ее оставим, чтобы потом закусывать ею мясо.
Лошманов: Вкусно, но надо, наверное, остановиться, да?
Метелица: Я бы притормозила.
Акимова: Как скажете.
Лошманов: Какой мы вынесем этому блюду вердикт?
Метелица: Фьюжн.
Лошманов: Овощи не совсем распались на фракции.
Акимова: Съедобно. Там все чувствуется — баклажан, и прочее.
Зиганини: Ответьте на главный вопрос — это рататуй?
Метелица: Нет.
Акимова: Нет.
Лошманов: Это не рататуй, а овощная икра. Но вкусно. В том числе из-за томатов, они же помидоры.
Акимова: Потому что Франция.
Метелица: А на даче на грядке все это уже посажено, но никогда не созреет в Московской области. Но можно сидеть, смотреть на грядки и представлять, что так будет после сбора урожая. Показать рассаде — вот, такой ты станешь, такой ты будешь фьюжн.
Акимова: Давайте, пока не испорчены рецепторы, будем есть следующее.
Лошманов: Солянка из осетра, из страны Гурмении.
Метелица: Это наша страна.
Лошманов: Мы хотели еще попробовать харчо из осетра, не нашли его в магазинах, но оно есть. А это солянка. Смотрите, тут даже акцизная марка. Видимо, на осетровых в Армении она положена.
Акимова: Почему Армения? Это же Гурмения.
Лошманов: Армения, она же Гурмения.
Акимова: Кто тебе сказал?
Лошманов: Я тебе говорю. Сейчас покажу (читает этикетку) ООО «Рыбаринъ», республика Армения, Араратская область, село Нормарг, улица Азатутян. Все звучит аппетитно.
(Открывает банку.)
Лошманов: У, какая она.
Акимова: Там целый помидор!
Лошманов: Ну он не целый, но он есть.
Акимова: А это яйцо?
Лошманов: Это осетр! У осетра другие яйца, что ты.
Акимова: Она очень плохо пахнет.
Лошманов: Плохо пахнет?
Акимова: Очень.
Лошманов: Тут даже оливки армянские. Да нет, нормально пахнет.
Акимова: Ну когда все вышло, то уже да.
Лошманов: А, смотрите! Картофель!
Метелица: Ах, это тоже пасленовый.
Лошманов: Вот это да — такое и в походе. И все по правилам: и черненькая маслина, и зелененькая оливка.
Акимова: Это на семью?
Лошманов: Как ты представляешь себе такую маленькую армянскую семью?
(Пробуют разогретую.)
Лошманов: Предлагаю взять ложки и, как советуют шеф-повара, собрать в одной ложке все компоненты блюда, чтобы полностью прочувствовать его вкус.
Акимова: А как мы будем делить оливку?
Метелица: На цу-е-фа.
Лошманов: Вы знаете, я себе ее вкус просто представлю, так что можете забирать. Мне, конечно, импонирует, что здесь есть помидор. Но как по мне, в солянке-супе не должно быть ни картошки, ни капусты.
Метелица: Картошки точно не должно быть. А капуста в рыбной солянке тоже лишняя.
Акимова: А что там должно быть?
Метелица: Лимончик. Но его можно взять с собой в поход.
Лошманов: Нормальный суп! Картошка там как в солянке из столовой, но сам суп вполне себе приличный.
Метелица: Я тебе оливочку оставила, Катя.
Лошманов: Главное — там осетр.
Метелица: Да? Но он какой-то большой. Огромный кусок.
Лошманов: Большому куску и рот рад. Вполне съедобный суп, да?
Метелица: Ну да, кисленький. В походе это была бы радость. Осетр какой-то странный, он какой-то жесткий.
Акимова: Он и есть жесткий.
Метелица: Интересно, а это все из одного осетра или из разных осетров?
Лошманов (читает этикетку) : Ну-ка посмотрим, что тут написано. Осетр, краснокочанная капуста, оливковое масло...
Метелица: Изысканно.
Акимова: Она какая-то очень соленая и очень жирная.
Лошманов: Это свойство солянки — она должна быть соленой и жирной.
Метелица: Это же с похмелья. И с водкой. В походе.
Лошманов: Ну что? Приличные закуска и первое у нас уже намечаются, да?
Метелица: Очень много масла и там и там. Не жалеют. Масло — это консервант?
Лошманов: Мало того, что консервант. Поскольку большинство ароматических веществ не водорастворимы, а жирорастворимы, масло делает еду ароматней.
Метелица: Ага, молекулы.
Лошманов: Давайте разогреем сразу две банки — борщ и харчо. Их делает один и тот же «Мастер шеф», он же «Главпродукт».
(Открывает.)
Акимова: Ой, что это?!
Лошманов: Ого. Это чьи-то мозги, что ли? Или это икра морского ежа?!
Метелица: Да ладно! Борщ украинский?
Лошманов: Да, борщ украинский. (Открывает вторую банку.) Это по их мнению — харчо.
Метелица: Ой, там тоже икра морского ежа.
Лошманов: А может, это зобная железа какого-то животного.
Метелица: Морского ежа. Ой, я сейчас обшпокаюсь.
Лошманов (переливает в миску): Как бы, действительно, не обшпокаться. Что мы здесь видим? Тушенку.
Акимова: Рис.
Метелица: Может, вернемся к осетру? Потому что, честно говоря, то, что мы здесь видим…
Акимова: Прессованный рис.
Лошманов: Фрагмент лаврового листа. А это что? Непонятно.
Акимова: Это томат-паста.
Лошманов: А почему она такая? А, из оранжевых помидоров.
Метелица: Ну да, конечно. Из них.
Акимова: Тут ад.
Лошманов: Раем это точно не назовешь.
Метелица: Тут две порции. Это вам.
Лошманов: Какой-то жидковатенький харчо, на самом деле.
Метелица: Нормальный. А, это харчо?
Акимова: Это сало? Это грудинка?
Лошманов: Нет, это жир говяжий. Растопленный. Точнее, застывший.
Метелица: Слушайте, а мы же не обязаны все это съесть.
Акимова: Мы обязаны все попробовать.
Лошманов (рассматривает борщ в тарелке): Щедрый кусок тушенки. Свекла присутствует в каком-то виде.
Акимова: А что плавает-то?
Лошманов: Вот не знаю, что плавает. Так, теперь надо разогреть и потом, главное, не перепутать. Но первоначальный вердикт таков: в неразогретом виде это выглядит как не бог весть что.
Метелица: Очень страшно это выглядит.
(Смотрят на разогретые супы.)
Метелица: Ну теперь не так страшно. Или, возможно, мы привыкли.
Лошманов: Все разошлось, ароматические вещества растворились, пахнет харчо.
Акимова: А где эта штучка, которая плавала?
Лошманов: Разошлась.
Метелица: Это были те самые молекулы жира.
Лошманов: Ароматизатор харчо, идентичный натуральному.
Метелица: То есть вы вообще все и всегда дегустируете без водки, да? Принципиально? Профессионализм.
Акимова (смотрит на харчо): Катя, ты будешь?
Метелица: Я могу пропустить.
Лошманов: Остро. Ароматно. Но это, конечно, не харчо, а симулякр. Хотя и вполне для похода питательно.
Акимова: Такой оранжевый, что можно губы не красить.
Лошманов: Опять же много животного жира, он так и застывает на губах.
Акимова: Ну, это не смертельно.
Лошманов: Катя, ваш ход.
Метелица: Ах.
Акимова: Очень острое мясо, очень.
Лошманов: Да это бульон острый.
Акимова: Нет, мясо острое. Я что-то разгрызла.
Метелица (пробует): Круто.
Лошманов: Что круто?
Метелица: Застывает на губах мгновенно.
Лошманов: Вам дать баночку с собой?
Метелица: Да, спасибо. Буду с ней ходить.
Акимова: Нет, это мы не едим.
Лошманов: Скорее нет, чем да.
Метелица: Ну да. Хотя с голода это можно употребить в пищу.
Акимова: Солянка — это приятно, а это — если нет выхода.
Метелица: Если ты три дня уже ходишь в лесу и вдруг спотыкаешься о такую банку — то это прямо находка.
Лошманов: Грибочков туда еще добавить.
Метелица: Коры.
Акимова: Кору нельзя, будет аппендикс.
Метелица: Аппендикс — это орган.
Лошманов: Аппендицит. Кору можно добавить в водку, и будут танины.
Акимова: Да, только так.
Лошманов (смотрит на борщ): Борщ как будто с голубцом каким-то.
Метелица: Борщ с голубцом!
Акимова: А мясо там прессованное?
Лошманов: Это обычная тушенка.
Акимова: А, консерва в консерве. (Пробует.) Там какая-то ненужная специя.
Лошманов: Там какая-то непонятная кислота.
Метелица: Куркума?
Акимова: Нет. Какая-то подравка или что-то такое.
Метелица: О господи.
Акимова: Что-то из другого супа там.
Лошманов: Я бы даже сказал не из супа. (Читает этикетку.) Это регулятор кислотности «Лимонная кислота», вот что это. Ну этот суп как будто станок делал.
Метелица: Короче, да.
Акимова: Харчо лучше даже.
Лошманов: Да, получше.
Метелица: Третий день блуждания по лесу. Ягод, грибов, ничего уже нет. И вот.
Лошманов: У Кати вдохновение.
Метелица: Я пытаюсь понять ситуацию, когда можно обрадоваться этому борщу.
Лошманов: Щи по-старомосковски, ни больше ни меньше.
Акимова: Если мы их не разбавим, мы их не поймем.
Лошманов: Из чего состоят щи по-старомосковски: говядина, шампиньоны, капуста, картофель. Шампиньоны — как они назывались по-русски? Печерки?
Метелица: Печерки, да.
Лошманов: Щи по-старомосковски с печерками. Тут написано, что нужно разбавить 300 миллилитрами воды. Но мы попробуем в концентрированном виде. Если что — дождевая вода по вкусу.
(Открывает банку.)
Акимова: Мне кажется, сейчас будет пахнуть.
Лошманов: Это все-таки надо разбавить водой.
Метелица: А можно я так попробую?
Лошманов: На самом деле это холодец из щей. Инновационный. (Переворачивает банку вверх дном.) Сейчас всех обшпокает. (Из банки ничего не падает.)
Акимова: Это если дождь и нет огня.
Лошманов: Что если дождь и нет огня?
Акимова: Если дождь и нет огня, то можно есть так.
Лошманов: Я придумал. Я попробую это сначала вилкой. Сделаю бутерброд со щами. Дайте мне, пожалуйста, лаваш.
(Вносят лаваш.)
Лошманов: Канапе со щами.
Акимова: Катя очень любит канапе.
Метелица: Я? Я хлеб не ем. Это все легенды.
Акимова: Можно я это не буду?
Метелица: Ешь давай.
Лошманов: Не понимаю, а где шампиньоны?
Акимова: Вывали, и увидишь.
Метелица: Пахнет бескомпромиссно.
Акимова: Ого, какой там кусок мяса!
Лошманов: А шампиньоны где?
Акимова: А вот и шампиньон.
Лошманов: Ладно, была не была. (Пробует бутерброд со щами, но в итоге ничего не говорит.)
Метелица: Можно я без хлеба? Так поем. У моей собаки похожая еда, только без капусты и без соли. Она — маленькое избалованное существо.
Акимова: О, это вкусно. Это лучше, чем харчо.
Метелица: Лучше, чем харчо, Катя, многое в жизни.
Акимова: Это классно!
Лошманов: Я бы не назвал это классным.
Метелица: Ага, ага.
Лошманов: Что, неужели правда классно?!
Метелица: Нет. Я хотела сказать, что классно это так проглотить, чтобы не чувствовать.
Лошманов: В них есть какой-то кондитерский привкус.
Метелица: Капуста — ужасная.
Акимова: Как будто мука на языке. Там есть мука?
Метелица: Катя, дай кусочек рататуя.
Акимова: Есть вода.
Метелица: Вода не поможет, надо перебить.
Акимова: Может, тебе осетрины дать?
Метелица: Отвратительно. Я ничего гаже не ела много лет.
Лошманов: Вот так ели люди в старой Москве.
Метелица: Ужас.
Акимова: Да нормально, вы чего. Рома, ну скажи, что нормально.
Лошманов: Что нормально? Там как будто конфеты «Дунькина радость» растворили.
Метелица: Это мерзко. Рататуй теперь кажется божественным. Я даже думаю, что эти щи — отрава.
Лошманов: Так, сделаем из щей щи. Может быть, если добавить 300 грамм воды, они изменят картину в целом.
(Разогревает разбавленный водой щаной концентрат.)
Лошманов: Произошло ли преображение? Появилась какая-то пена.
Акимова: Это нормально для капустных супов.
Лошманов: Хотя надо говорить не пена, а эспума.
Метелица: А, да, она.
Лошманов (ставит в суп ложку): Ложка стоит. (Пробует.) Отчетливая «Дунькина радость». Вот хоть убей меня.
Акимова: Можно я без моркови?
Метелица: Мы все называем «Дунькиной радостью»?
Лошманов: Нет, именно этот оттенок вкуса.
Метелица: Это настоящая вещь или образ?
Лошманов: Ну «Дунькина радость», конфеты такие.
Акимова: Не было таких конфет.
Лошманов: Как не было! Слипшаяся карамель в какао-порошке.
Акимова: Да не может быть такого.
Метелица: У нас не было.
Лошманов: Два мира, два Шапиро. Чувствуешь конфетный вкус?
Акимова: Да, но он мне не мешает. Ой, нет, что-то сводит вот тут. Теперь чувствую. Он ярче стал.
Метелица: Ужасный привкус. Это ад. Ну правда, это в аду есть. Молю, уберите это от меня. Я теперь понимаю, что харчо — это съедобно.
Лошманов: Чистой воды аутсайдер. Третья лига.
Метелица: Нет, это даже не третья лига.
Акимова: Как же они осмелились это туда положить. Могли бы буковки или звездочки — ну что-то, что не сломается.
(Смотрят на разогретые голубцы и чахохбили.)
Акимова: Очень странно режется капуста. Как будто она…
Лошманов: Желированная.
Акимова: Да. Вообще без напряга.
Лошманов: Похоже на блюменталевские фокусы с паштетом в желе.
Акимова: Вот вставляешь нож, и смотрите: опа — и все. Разрезалось без усилий.
Лошманов: Может, в этом есть какой-то смысл? А смотрите: вот это называется чахохбили, но здесь не видно курицы вообще, одна фасоль.
Акимова: Это очень некрасиво.
Лошманов: Какое-то модернизированное лобио, причем по виду из сухой фасоли. Вот откуда может быть вкус чахохбили у субстанции, которая на 90% состоит из фасоли? Нет, это не чахохбили, абсолютно.
Акимова: Фу.
Метелица: Это не такой ад, как старомосковские щи, но в общем, конечно, ад. Это очень плохо.
Лошманов: Очень плохо, конечно.
Метелица: Еще догоняет потом тебя. А у вас другие дегустации тоже были, да? А вы меня именно на эту позвали?
Акимова: Да, у нас и камамбер бывает.
Лошманов: Дайте я попробую желированные голубцы.
Акимова: Тебе с капустой?
Лошманов: Какие же без капусты голубцы.
Акимова: Смотри, она даже сквозь вилку просачивается.
Метелица: Вы знаете, борщ и харчо были хороши.
Лошманов (пробует голубец): Ой, нет. Это какой-то хлеб в капусте.
Метелица: Нет, там нет ни хлеба, ни капусты.
Лошманов: Вкус влажной пыли.
Метелица: Не то, чтобы я ела влажную пыль в своей жизни, но, думаю, да.
Лошманов: К щам их?
Метелица: Да.
Акимова: И еще дальше.
Лошманов: Да, это еще хуже, чем щи. И то и другое.
Лошманов (разглядывает лагман) : Может, лагман будет настоящий? Хотя здесь только основа для лагмана. (Читает этикетку.) «Рецепт на три персоны: налить в кастрюлю 600 мл (3 стакана) воды, добавить содержимое банки, довести до кипения».
Акимова: Лапша! У нас нет лапши.
Лошманов: Попробуем одну основу. (Выкладывает на тарелку.) Это как рыба под маринадом, только мясо. Давайте еще что-нибудь сразу разогреем. Например, долму.
Метелица: Я холодную хочу. Заесть голубец.
Лошманов: А потом вам захочется заесть долму. (Открывает долму.) О, смотрите какая она.
Акимова: А какая она еще может быть-то?
Метелица: Знаешь, после голубцов ко всему можно быть готовым.
Лошманов: Там наверху было написано, что это консервы экстра-класса. (Открывает макароны по-флотски.)
Акимова: Ооо!
Лошманов: Оооо! Пенне по-флотски.
Метелица: Это просто арт-объект.
Лошманов: Это еда будущего, такую будут выращивать на фермах.
Зиганини: А они аль денте?
Метелица: Сейчас, аль денте! Они уже в стадии полураспада.
Лошманов: Это похоже на… (Трогает макароны вилкой.) Даже не знаю я, как это назвать.
Акимова: На пупок похоже. Ты вилкой разрушаешь эту плоть.
Метелица: Аль денте — нарушил.
Лошманов: Это такое аль денте, что можно есть совершенно беззубому человеку.
Акимова: Как же они осмелились это туда положить. Могли бы буковки или звездочки — ну что-то, что не сломается.
Лошманов: Если бы ты буковки туда положила, они бы знаешь у тебя в какой текст превратились!
Акимова: Заговорили бы. Сейчас это солярис.
(Рассматривают подогретые макароны.)
Лошманов: Это блюдо называется «Корчи».
Метелица: Оно там не шевелилось? Умерло?
Акимова: По-моему, еще нет.
Лошманов: Давайте сначала все попробуем основу для лагмана.
(Пробуют.)
Акимова: Нормальная.
Метелица: Дико переварено, но там специи, и это вообще напоминает...
Лошманов: Что?
Акимова: Еду.
Метелица: Ну не еду, но какой-то вкус.
Лошманов: Зира там.
Метелица: Противоядие для «Дунькиной радости».
Лошманов: В принципе, если добавить воды и лапши, то получится лагман из дешевой забегаловки.
Метелица: Можно и так съесть.
Лошманов: Зира спасает дело.
Акимова: Но все равно очень невкусно.
Метелица: Ну, Кать, хочешь — восстанови вкус щей. Освежи рецепторы.
Лошманов: Я предлагаю лагман поставить на уровень харчо. Да?
Метелица: Да.
(Рассматривают разогретые макароны.)
Акимова: Они с мясом?
Лошманов: Считается, что да.
Метелица: Это Эйзенштейн, «Броненосец Потемкин».
Лошманов: Да-да. Когда черви достигли уже таких размеров (пробует), что их трудно, трудно… Ой, нет, господи, дайте я…
Акимова: Запей! Запей! Проглоти. Господи, на салфетку!
Лошманов (выплевывает): Простите, но есть это нельзя.
Акимова: Кате дай. Попробуй. Надо.
Метелица: Ты первая.
Акимова: Я съела уже, я проглотила молча. (Предупреждает.) Горячо, горячо! Ошпаришься.
Метелица: К лучшему. (Глотает.) Как профессионал поступила. Все.
Лошманов: Это знаете на что похоже? Представьте: заброшенный пионерлагерь и в нем библиотека, и в ней рагу из влажных книг.
Метелица: Томик Бунина.
Лошманов: Да-да, забытый в 1984-м.
Акимова: С ума сошли?
(Пробуют долму.)
Метелица: Фу.
Лошманов: Что фу?
Метелица: Тоже фу.
Лошманов: Давайте не будем делать скоропалительных выводов.
Метелица: Катя так опасно покраснела.
Лошманов: Да нормально.
Акимова: Да противно.
Лошманов: Не шедевр, но это в лесу съедобно будет. Листики — хорошие.
Акимова: Там какое-то масло не пищевое.
Метелица: Ох!
Лошманов: Что?
Метелица: Мама увидит ведь.
Лошманов (читает этикетку) : Свинина, говядина и мясо курицы механической обвалки.
Акимова: Вот механическая обвалка чувствуется.
Лошманов: Знаете, что такое механическая обвалка?
Метелица: Это то, что со мной сейчас.
Акимова: Ну не ешь, не ешь, не ешь!
Лошманов: Плохо, но это съедобно.
Метелица: Это не так плохо, как вон то (показывает на щи), но да. Если вылить эту дрянь, в которой долма плавает, вымыть ее под краном…
Лошманов: Или под дождевой водой.
Лошманов (читает этикетки и открывает банки) : Гусь по-итальянски с клюквой.
Метелица: Казалось бы, где клюква, а где Италия.
Лошманов: Цыпленок карри по-восточному.
Метелица: Ой!
Лошманов: Что?
Метелица: Клюковка.
Лошманов: Ну вот, не обманули.
Метелица: Я верю в цыпленка, потому что мне кажется, что когда много специй, то тогда хорошо.
Акимова: А это червяк.
Лошманов: Это не червяк. Это рис. (Читает состав.) Филе цыпленка, яблочное пюре. То есть это карри с чатни.
Метелица: А пахнет не этим.
Акимова: Мне кажется, самой вкусной должна оказаться гречка с мясом.
Лошманов: Это не гречка с мясом, я попросил бы. Это гречотто с говядиной «Курганский стандарт».
Метелица: То есть в Кургане искренне думают, что если просто написать «Гречка с мясом», то люди не купят.
Лошманов: Я думаю, что неспроста. Смотрите, какая текстура: гречка не разваренная.
Метелица: Да? Убедительная? (Смотрит на гуся с клюквой.) Ой, пахнет яблочком.
Лошманов: Клюковкой должно пахнуть. Это от карри запах доносится, наверное.
Акимова: Это корицей пахнет, ты перепутала.
Лошманов: И еще пахнет прогорклыми грецкими орехами.
Акимова: Да, это корица и орех.
Лошманов (читает): А на самом деле морковь, яблоки, клюква.
(Пробуют гуся с клюквой.)
Лошманов: Пыльный опять какой-то привкус.
Акимова: А что это мы едим?
Лошманов: Это гусь по-итальянски.
Акимова: А почему там столько моркови на банке?
Лошманов: В Италии так принято.
Метелица: С голоду это съесть можно.
Акимова: Отвратительно.
Лошманов: Я бы не назвал это отвратительным.
Акимова: Это очень кисло. Кажется, что это испорчено.
Лошманов: Кажется, что это испорчено из-за этого пыльного привкуса.
Метелица: Пыль библиотечных книг. Я думала раньше, что это фигура речи.
Лошманов: А оказывается, консервная промышленность дошла и до этого.
Метелица: Фантастика, чувствую себя мышью.
Лошманов: Это бы дать попробовать какому-нибудь итальянцу. В общем, к щам.
(Пробуют карри.)
Метелица: Это поразительно: тут вообще нет ничего от карри.
Акимова: А птица там есть?
Лошманов: Механической обвалки.
Метелица: В мире, по-моему, тонны порошка карри, и если заморачиваться над банкой цыпленка карри, то можно было бы немного карри положить.
Лошманов: Но это съедобно, хотя и просто каша. Рис с яблоками.
Метелица: Моя собака попробовала бы. Очень разваренный рис. Походная рисовая каша. Это к лагману.
Акимова: А чего вы такие добрые-то?
Лошманов: А тебе не понравилось?
Метелица: Кать, попробовала бы щей, макарошек.
(Пробуют гречотто.)
Метелица: Гречотто выглядит потрясающе. Давно не видела ничего такого аппетитного. Да. «Отломив кусок гречотто, он отправил его в рот».
Лошманов: Ломоть, я бы сказал. Ну это тоже, кстати, съедобно.
Акимова: Этого можно съесть тарелку, если надо.
Лошманов: В походе самое оно.
Метелица: Там кость, нормально? Кость!
Акимова: Это не обидно.
Лошманов: Кость, как говорит венгерская пословица, это признак натуральности.
Акимова: Это можно съесть, если голодно. И все будет нормально.
Метелица: В общем, да.
Лошманов: Это знаете на что похоже?
Метелица: На гречку.
Акимова: На гречку третьего дня.
Лошманов: Это похоже на гречку с тушенкой, которую едят в походе.
Акимова: Такую подсохшую, вчерашнюю.
Лошманов: Нет, она специально такая. Это же гречотто, не гречка.
Акимова: И вот у нас мороженое.
Лошманов: Десерт. Элитные консервы, выпускаемые под именем Александра Раппопорта. Смотрите, прямо такие.
Метелица: Дизайн.
Акимова: Вообще все надо по дизайну, кажется, выбирать.
Лошманов: Утка конфи, это скорее не готовое блюдо, ее надо использовать как добавление. Тушенка, но позиционируется она чуть ли не как блюдо, которое в ресторане можно подавать. Кстати, в одном ресторане в Москве, в Duran Bar, консервы подавали — прямо в банках. Пелядь, например.
Метелица: А, это отличные консервы, эти пеляди.
(Пробуют утку конфи.)
Лошманов: Там знаете, что в составе? Вот почувствуйте в этой утке розмарин, мяту, корень пастернака и зелень петрушки. 580 рублей, да? Утка и утка. Я не вижу там во вкусе ничего такого.
Метелица: Пряного. Ну да. Ути уть.
Лошманов: Нормальные сносные консервы.
Акимова: Но за 200, не за 580.
Лошманов: Утка вообще дорогая. Но я тут не чувствую вкусового многообразия.
Метелица: А потом — это какая часть? Такое ощущение, что грудь.
Лошманов: Нет, мне кажется, ноги.
Акимова: Неинтересно совсем.
Лошманов: Неинтересно. Не 580 рублей.
(Пробуют баранину с зирой и барбарисом.)
Лошманов (читает состав) : Зерна граната свежие, ягоды барбариса сушеные. Ну и где здесь гранат? Что-то не вижу его.
Метелица: Но есть вкус баранины.
Лошманов: А вкус граната? Это обычная тушенка.
Метелица: Чуть-чуть есть. Господи, это конец! Это последняя банка.
Лошманов: Это обычная тушенка.
Акимова: Да.
Метелица: Но хорошая.
Лошманов: И никакого нет смысла добавлять сюда гранат и барбарис.
Метелица: Нет смысла брать в поход.
Лошманов: Подведем итоги.
Метелица: Это была трудная история.
Лошманов: Безоговорочные победители — это солянка из осетра и рататуй.
Метелица: И я бы отметила лагман. Люди, которые его делали, добавили туда зиру, не самую дорогую вещь. И это сделало блюдо. А люди, которые делали карри, поскупились на карри.
Лошманов: Они, видимо, карри видели только на картинках.
Метелица: Они, видимо, думали, что карри — это такой рис.
Акимова: Они, видимо, думали, что карри — это морковь.
Метелица: Удивила долма, которая что-то обещала. На ней, между прочим, медали на банке, а она мерзкая.
Лошманов: Ну она не совсем мерзкая, она съедобная.
Метелица: Условно съедобная. Как свинушка.
Лошманов: Свинушку уже в разряд ядовитых перевели. Какой будет вывод?
Акимова: Надо смотреть на красоту. Красивая баночка — берем. Некрасивая — не берем.
Лошманов: Я бы сказал, что при желании можно найти что-то такое, что в походе можно съесть по-человечески. Но вот щи — это не еда. Это биологическое оружие. Не дай бог Трамп узнает об этих щах, он нас начнет тупо бомбить.
Акимова: Солянку и рататуй можно без котелка даже есть.
Зиганини: И не стоит вестись на красивые псевдонациональные названия.
Лошманов: Абсолютно. А еще вывод такой: вместо того, чтобы брать готовое блюдо, все-таки лучше потратить какое-то количество времени и приготовить в походе нормальную еду самим. Взять нормальную гречку, нормальные макароны, сварить их как угодно, хоть аль денте, хоть нет. Ну что, солянку доедим?